Доминирующее ощущение разочарования от «Марша
Миллионов-3» на практике засвидетельствовало ранее ощущаемый многими
тупик, в который зашло Движение. Однако, эволюция политической
сознательности ядра протеста, которое можно было наблюдать 15 сентября, и
поиски новых практик политического действия, идущие все последние
месяцы за территорией крупных митингов, продолжают содержать в себе
значительный потенциал для его роста.
«Марш Миллионов-3»
Дезориентированность рядовых участников субботней акции протеста, пожалуй, лучше всего переданная очерком
«Боль и пустота»
журналиста Егора Сковорода, была предсказуема. Не предчувствие ли этого
заставило организаторов акции 12 июня назначить следующую дату
мобилизации аж на через 3 месяца?
Все последние 10 месяцев Движение было Ситуативным и
Несамостоятельным. Повестка постоянно менялась от каждого крупного
митинга к следующему: думские выборы довольно быстро стали менее
интересны президентских, а вскоре перестали говорить и о последних.
Главенствующие политические смыслы формировались не внутри Движения, в
его организационных структурах и из-за рефлексии идеологии – так как
общегражданский протест, объединивший столь различных участников, ничего
такого так и не породил - а в медийном пространстве и как реакция на
действия властей.
Отсутствие 15 сентября актуальной повестки и гнетущие однообразие
сценария предстоящего митинга, с каждой минуты после шествия
подталкивало уходить с проспекта Сахарова все большее и большее
участников акции. Вместе с ними улетучивалось и воодушевляющее
пространство общения, существующее в противовес оккупированный Сцены
ВИПами, возникшее в мае-июне.
С другой стороны, рутинизация «Маршей Миллионов» способствовала и
росту сознательного участия. Кроме образовательной колоны, заявившей о
себе еще 12 июня, в субботу на улицы вышли отдельные колонны экологов,
дольщиков и многих, многих других. Всем этим людям оказалось важно
продемонстрировать, что их не стоит связывать с официальными «лидерами
оппозиции», и заявить собственную повестку.
Вне митингов
Хотя центром растущей политизации остается пространство крупных
митингов, все больше и больше ее будущее начинает зависеть от того, что
происходит вне уличных акций.
Пожалуй, лишь в декабре-январе протест неполитического большинства
мог ограничиваться митингами и социальными сетями. Довольно быстро
митинги стали играть привычную роль – не более, чем средства привлечения
социума к общественной проблеме и позиции участников акции.
Послевыборные протесты быстро заняли главное место в
общественно-политической жизни России, а, значит, перед Движением во
весь рост встала задача следующего уровня.
Нулевая репутация всех трех политических флангов для людей,
получивших первый опыт участия в политике лишь после выборов в Госдуму,
означал, что поиск средств для изменения ситуации будет проходить
исключительно опытным путем. Поездка к голодающему Олегу Шеину; гуляние
по бульварам и #ОккупайАбай; стояния у судов; спровоцированное процессом
над Pussy Riot
гражданское самоопределение профессиональных сообществ, возникновение не правозащитного
«Комитет 6 мая»;
политизация волонтерских практик, ранее свойственных лишь сфере
благотворительности, стоящая за движением наблюдателей и помощью Крымску
– все это должны были пережить на собственном опыте те, кто не мог
удовлетвориться ролью массовки на митингах «лидеров оппозиции».
Будущее?
Конечно, наблюдаемый пусть и небольшой, но все-таки рост политической
сознательности протестного ядра не стоит однозначно противопоставлять
унынию большинства. Не стоит его однозначно противопоставлять и обрыдшим
ВИПам, до сих пор не отпускающим главные места на Сцене митинга. Все
это части одного Движения, находящиеся между собой в сложных и
противоречивых отношениях. Так ощущение всеобщего консенсуса, возникшее в
декабре, формирует на время крупных митингах то политическое
пространство, в котором начинают заявлять себя различные активистские
группы. Если участвующее лишь в крупных акциях большинство перестанет на
них ходить, исчезнет и пространство, в котором важно заявлять себя
активистскому ядру протеста.
Если массовость будущих митингов является обязательным условием для
развития протестного движения, то за счет чего оно обеспечивается? Если
еще в декабре социальные сети могли конкурировать со СМИ, то уж к маю
последние вернули свою непропорционально большую роль в
общественно-политическом среде. Обеспечивать мобилизацию, на всех углах
вещающая о следующей дате крупной акции, о чем ярко свидетельствуют
показатели соответствующих агитационных встреч в социальных сетях –
начиная с весны они редко набирают более нескольких сотен, тогда как на
улицы выходят десятки тысяч.
И численность предстоящих крупных акций очень даже может значительно
уменьшится. Так как после президентских выборов, власти отреагировали на
полугодовые протесты демонстративными репрессиями. И увольнения главных
редакторов из критических СМИ – а не обыски «лидеров оппозиции»;
давление на поддержавших протесты депутатов и, даже, уголовные дела
против рядовых участников протестов – дали ощутимый эффект.
За лето интернет медиасреда поменяло позитивное отношение к протестам
на негативное. Это видно на тональности при освещении 15 сентября
крупными СМИ, кичащееся своей беспристрастностью, и применяемых ими
откровенных манипуляций.
Так
«Коммерсантъ» описание акции подвел к оценкам двух малоизвестных политологов, говорящих языком типичной кремлевской пропаганды.
«Интерфакс»
закончил освещение митинга оценками секретаря генсовета «Единой России»
и замсекретаря генсовета «Единой России», присовокупив к ним
«экспертное» мнение прокремлевского «правозащитника» Александра Брода. А
«Лента.ру»
просто поручило написать итоговый материал журналисту, известному
своими яркими интервью с подлецами, который все свел к «сбору денег на
нужды оппозиции» и инсинуациями по поводу «адекватности» выступающих со
сцены. Тенденциозность очевидна на контрасте с нейтральными материалами
«Русской службы Би-би-си» и
«Голоса Америки»,
которые сконцентрировались на выступлениях ораторов со сцены и взяли
интервью у рядовых участников митинга – то есть, зафиксировали ровно то,
ради привлечения внимания к чему и проводятся уличные акции.
Однако ориентиром для проведения социалистами своей политической
линии должны являться не СМИ, а взаимодействие с экспериментирующим
ядром протестов, которое только и может принципиально изменить
содержание и форму протестов.
Крупные уличные акции не должны являться самоцелью. Активистка РСД
Изабель Магкоевой стала ведущей митинга 15 сентября и не для того, чтобы
приумножать собственный медиакапитал. А чтобы продемонстрировать
альтернативу Немцовым, Яшиным, Навальным и Гудковым, пытающимся
запудрить мозги рядовым участникам своим якобы неожиданно возникшем
желанием социально-экономических преобразований.
В фокусе внимания социалистов должен быть болезненный процесс
возникновения новых политических практик, который протекает вне
пространства крупных митингов. Только формирование политической культуры
участия прояснит мутную идеологическую невнятицу, заполнившую наше
общественно-политическое пространство. Только формирование постоянных
структур, на основе пока еще ситуативных практик, позволит помочь
Движению совершить эволюцию от рутинного хождения по улицам за «лидерами
оппозициями» в полноценную социальную борьбу.
фото Алексея Кузнецова РСД - Санкт-Петербург
17 сентября 2012 — Сергей Решетин — РСД
http://anticapitalist.ru/analiz/%C2%ABmarsha_millionov-3%C2%BB_budushhee_est.html#.UFca9-ERiBv